Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

любовь

***

Однажды просыпаешься
В субботу летом.
И думаешь.
Нет, не об этом. 

Ты мог бы – господин себя,
Кота хозяин, завтрашнего дня
Распорядитель –
Еще часа четыре спать –
За утра в школе средней
И начальной, за годы в офисе.
И отоспаться всласть,
СВОЮ кровать
Деля чертой диагональной.

Но ты лежишь и думаешь:
Кто, черт возьми, все эти люди –
Те, у которых власть? 

Ты хочешь встать.
Командуют:
– Лежать!
И добавляют ласково:
– Так лучше будет.

любовь

ТАТУ

Вот стукнет мне сорок –
Набью тату.
Сижу уже над сюжетом.
Есть еще время, я ж наскоро не хочу.
Хотя это разве наскоро – к сорокету?
Скажет мастер, что я уже обветшал.
Возражу, что просто медленнно поспешал,
До четырнадцати, например, вообще не плавал,
Я и с лодки скидывался,
И бассейн взбивал,
Обнимая спасительный кусок пенопласта.
И так во всем,
Хоть учителя
По любым предметам мне попадались часто.
«Брасс ли, кроль? баттерфляй?» –
«Давай, говорит, научу».
А я, такой: «Не приставай!
Не хочу».
Ну, ладно, теперь-то я кое-что могу;
И главное, что все сам, все дома.
Мне скоро сорок и я плыву,
Напоминая отпущенную рыбаком плотву –
Обитательницу северных водоемов.
Никем не съеденная бороздит
Жизни озеро неглубокое.
Я набью ее на груди –
Плотву эту с самомнением окуня.

любовь

в моей стране

В моей стране министр образования представляет собой по манерам и внешности нечто среднее между пожарным и солдатом, он коряво спрягает глаголы и дурно, безвкусно шутит. На самые трудные вопросы журналиста он отвечает, потупив взор: "я хочу напомнить, что этот садик не при мне затевался". Он не знает статистику и конкретные цифры, которые обязан знать. Познер спрашивает его: "Какова средняя зарплата учителя по стране?" Фурсенко мнется, краснеет и отвечает: "Благодаря нацпроектам, в среднем по России зарплаты учителей сравнялись со средними зарплатами в регионах. Хотя, конечно, в каждом регионе зарплаты разные". Тут же ему под нос подсовывают факты: 8000 рублей для учителя истории в Калужской области. 10000 - зарплата туркмена, метущего улицы.

Министр образования производит впечатление представителя той обширной массы советских людей, которые в анкетах честно писали "образование высшее", - то есть рядовых советских инженеров.

***

В моей стране в воскресение вечером по Первому каналу в прайм-тайм без единого перерыва на рекламу показывают фильм с вот таким анонсом: "Майкл, молодой энтомолог из США, родившийся в России, приезжает в Южную Осетию для съемок фильма о редком виде ночных бабочек. Там он встречается с журналисткой Женей, с которой учился в московской школе. Молодые люди отправляются в заповедник и устанавливают специальные камеры для съемки ночных бабочек. Ночью грузинские войска нападают на Южную Осетию. Камеры снимают начало операции. Западные же средства массовой информации в один голос утверждают, что это Россия и Южная Осетия напали на Грузию. Майкл и Женя понимают, что в их руках находятся доказательства, которые могут поставить точку в информационной войне. Чтобы донести миру правду, Майклу и Жене нужно прорваться через оккупированную грузинами территорию в разрушенный, но несломленный Цхинвал..." Хочу дополнительно отметить: производство 2009 года. Тут, как в фильме про барона-фантазера. "Так, который час? ... Успели".
любовь

Все умрут, а я останусь

Я не ходил на школьные дискотеки. Вот буквально ни на одной не был. Их регулярно, конечно, устраивали, шумно отменяли, потом объявляли, что танцы все-таки будут. Это была часть системы поощрений и наказаний, которая, кажется, существует со дня основания первой общеобразовательной гимназии при Академии Наук (1726 год).

Наша школа вообще чудовищно отстает. А после революции 1991 года, кажется, отстала на целую жизнь. От кого/чего отстает?! (предвижу возмущенные крики в защиту среднего образования в нашей стране). Да от учеников своих же. От неумело матерящихся, смачно плюющихся, не знающих ни слова из «Карлсона» (привет Валерии Гай Германике из тьмы кинозала!), да и вообще с трудом говорящих по-русски «деток»…

А вот восседают за высокими столами училки – пришельцы из другого времени, ископаемые животные. Их не уважают, а с какого-то возраста и бояться перестают. Чему они могут научить? Они смертельно устали, они и боятся, и презирают своих учеников. В них давно уже распустилось и цветет махровым цветом ханжество.

15 лет назад они же учили родителей этих детей. Учили также и тому же. Уже те дети были не сахар (а какие – сахар? Привет Ролану Быкову и Кристине Орбакайте!). Уже тогда необходимо было что-то менять. Ну, нельзя было учить детей 1988-1993 годов также, как детей 1957-1963… Они просили других методов, других знаний, других учителей. Что же говорить об этих детях? Каждый заперт в своей коробочке. А училка может только взять линейку и ударить или наорать или два поставить или домой прийти/позвонить. Это кажется, весь арсенал? И потом в учительской грустные нищие несчастные люди будут жаловаться друг другу на оборзевших тупых детей, которым не нужны пушкин-лобачевский-карамзин, а нужно выпить-покурить-потрахаться.

Жаловаться, орать, запугивать, но не пытаться заинтересовать… Да и как может заинтересовать чем-то 9-10-11-тиклассника учитель, у которого на лице написано, что про те самые «выпить-покурить-потрахаться» он/она знает только из Большой Советской Энциклопедии.

А мне, конечно, повезло… И школа была хороша, и учителя молоды, и я застенчив. Но и у нас случались убийства (о них в духе стенгазеты сообщалось в рекреации первого этажа), и у нас в туалетах блевали с непривычки дешевым вином ребята из девятых классов, и у нас дрались, и у нас бездарно лишались девственности романтичные школьницы с детскими бантиками… Все было… А в конце моего обучения школа стала гимназией, молодые учителя, не найдя общий язык с руководством, разбрелись по другим школам, детей заковали в форму с гербом и свои «законные» места в классах заняли все те же одинокие комсомолки из 70-х… Вроде той, что когда-то сказала моей маме: «Ваш Дима неглупый мальчик, и хороший техникум ему обеспечен».

P.S.: Мы живем в какое-то блевотное время всеобщей разобщенности. Родители, дети, учителя… Одинокие, беззащитные и такие жестокие. И вот финал: накрытый стол (поминки, на которые никто не пришел), высохшая мать, подкаблучник отец – у обоих ни тени улыбки. А перед ними сидит-жует их единственная дочь, которую столько раз били-наказывали, что она привыкла уже. Эту дочку только что на грязных матах «на скорую руку» трахнул парень из одиннадцатого класса (быдло-мачо, так это называется?), а девушка этого парня отметелила ее сапогами, да пивком полила, да земелькой покормила. И вот она сидит, обоссанная, вся в крови и ест салат. А родители-роботы не знают, что и делать-то (когда успели дочку проспать? Вроде, ремень всегда наготове был?).

- Умойся, дочка…
- Иди на хуй, мама! Иди на хуй, папа!
- Мы тебя все равно любим…
- А я вас – нет.

И после будут плакать мать и дочь: каждая в своем углу. И вряд ли случится еще одна серия, в которой они найдут общий язык. Потому что такого языка не существует.

Чудовищно правдивый фильм сняла Валерия Гай Германика. Сходите, посмейтесь. А что еще остается?
любовь

Мои университеты

Сами-знаете-кто: Мы все учились понемногу, чему-нибудь и как-нибудь...

Не секрет, что у меня пока нет высшего образования.
Лет двадцать назад - кем бы я был без пресловутой корочки? В какой-нибудь пронумерованной советской столовой (раньше, помните, все нумеровали?) вытирал бы с кафельного пола размазанные нечищенными сапогами макароны по-флотски? Таскал бы домой "не объедки, а остатки"?
А может, стал бы коммунистической куртизанкой? Пел бы по правительственным и академическим дачам плохо переведенные французские песни, сыпал анекдотами про Андропова и после в дачном коридоре, в кремлевском кабинете, в служебной машине доказывал профпригодность обладателям партбилетов с VIP номерами...
Не знаю, не довелось...

В школе я хотел быть историком-археологом - поступить на истфак питерского университета и мотаться по раскопкам: Тутанхамон и все такое. Был у нас шикарный учитель истории Александр Семенович - эдакий прокуренный молодой Розенбаум с черными кавалерийскими усами. Он так рассказывал про переход от рабовладельческого к феодальному строю, что в классе жарко становилось!
Но историком я не стал...

После школы почему-то поступал на философский. В здании факультета на Ваське пахло свободой - какая-то смесь плесени и пивного духа. Пиво бойко продавалось в буфете на первом этаже. Студенты-очники после занятий брали на четверых 20-25 бутылок и философствовали до глубокого вечера. Тут же на подоконнике можно было купить дозу героина и философствовать дома в одиночестве.
На дневное не поступил, оказался на вечернем.

Год с увлечением читал Аристотеля, штудировал историю философии Джованни Реале и Дарио Антисери... Но тут на горизонте замаячили дяди в погонах. Поэтому, сдав летнюю сессию, я еще раз поступил в питерский университет - на этот раз на факультет журналистики. На этот раз, на дневное отделение.
Журналистика никогда меня особенно не интересовала. В 18-19 лет кроме секса, шампанского и интересных книг меня вообще ничто не способно было увлечь.

К сожалению, в наших прославленных университетах очень плохо преподают. Не умеют читать лекции и вести семинары, не хотят и не могут заинтересовывать студентов. За те 2 полных года на журфаке я переспал с двумя-тремя десятками ребят, несколько раз неудачно влюбился, написал полсотни слабых стихотворений и увидел только двух по-настоящему блестящих университетских преподавателей.

Античную литературу читала Гаяна Галустовна Анпеткова-Шарова. Бодрая коммунистка (чуть ли не блокадница) в свои 80 лет пешком поднималась на шестой этаж, курила беломор и агитировала за компартию. Мы подписывали ее бумажки, зная, что она получала за них какие-то деньги. Старуха неважно видела, плохо слышала, очень тихо говорила, но когда речь заходила о Софокле, Гомере, Марциале, Ювенале, Катулле она одним махом скидывала две тысячи лет. И я чувствовал себя Патроклом, Агамемноном и Еленой Прекрасной в одном лице. Если Вы живы, Гаяна Галустовна, дай Вам Бог здоровья и внимательных студентов побольше!

История русской журналистики. Какой скучный предмет... Если только курс не ведет Сергей Михайлович Балуев. Некогда марксист с копной нечесанных волос, а на моей памяти - налысо бритый либеральный монархист в очках с дореволюционным кожаным кофром. Язвительный энциклопедист, он рассказывал о деятельности легендарных журналистов прошлого: Крылова, Пушкина, Гоголя, Шувалова, Мюллера. Стряхивая пыль с газетных и журнальных статей двухвековой давности, он вскрывал интриги, сложные отношения с властями, показывал подводные течения. Волшебник! он учил читать между строк. При Путине это оказалось вдвойне полезно.

Летом 2001 года вместо того, что бы сдать теорию стилистики русского языка, я отправился к московским друзьям и на поэтический фестиваль в Липки - целоваться с Планжером и писать "псалом 151". Осенью, вернувшись в Питер, сразу оказался на госкомиссии и... навсегда расстался с университетом.

После чего пытался еще раз поступить на дневное отделение журфака и провалился.
После чего поступил на платное заочное там же (сразу на 4-ый курс), но так и не стал учиться.
После чего в Москве с оказией поступил на второй курс заочного отделения Университета Туризма и гостиничной инфраструктуры. С ужасом отучился полгода. Бежал.

Уж век сменился. Мои одноклассники закончили лучшие вузы и аспирантуры, нарожали детей и осели в престижных компаниях. А я? Видно, так дураком и помру. По крайней мере, по документам.