Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

любовь

ТРОЯ

– Что, если я – троянец,
И я десять лет в осаде?
Что если план спасения
Не предложил Гомер?

– Что, если я – ахеец,
И я десять лет в засаде?
Что если к нашей победе
Не принято вовсе мер? 

– Вот я, рядовой троянец,
Всю юность провел за стеною.
Лошадку бы, в поле, в горы,
В деревню бы, к морю мне.

– А вот я, простой ахеец,
Вся молодость под стеною.
Коня бы и в дальний город
К гетерам на том коне.

– Далась же нам эта Троя,
Кладбище для героев!
– Кто мне восполнит время?
– Кто мне вернет друзей?

– Конь? У меня идея! –
Скалится Одиссей. 

любовь

РИГА

Вот и Рига становится прозой,

А ведь недавно была стихами. 

Рига, короткое слово Рига – 

Камешком во рту застывает.

Вот и рот мой, камешков полный.

Город – берег моря людского.

Говорю «Рига», но шумят волны.

Не сдаюсь, повторяю, повторяю снова.

любовь

БЕГ

Я захожу на новый круг,

Намокла майка.

Все прочие бегут в другую сторону

И машут мне чуть удивленно.

Бывает, что они бегут вдвоем

И даже с маленькими бегунами,

Всем видом говоря: 

«Вот странный человек –

Он теми же дорожками бежит,

Под теми же дубами, но

В обратном направлении».

Здесь в парке Пушкин – 

Скромный, прибалтийский, 

Без постамента был бы роста моего.

Он не бежит, но руки раскрывает,

Указывая путь бегущим.

Всем прочим – тростью

Мне – перчатками,

Чуть пожелтевшими от времени и рук

Фотографирующихся туристов,

Но все еще довольно модными.  

любовь

ЛЕДА (стихотворение со словарем)

От лебедя надутого у Леды
Потомства нету.

Не вылупились Диоскуры,
И Кастор из яйца-обскуры
Не видел Рим, смотря на мир,
Отпихивая брата Полидевка,
И говоря, что лучше шестидневка:
Мальчишки, бой подушками и книжки,
Которые он спёр в библиотеке
И зачитал до дыр.

Всё это не случилось.
Были пляж, лагуна,
Гуляло по волнам воображение
И мысль носилась.
Но все осталось там, в переложении
Легенд и мифов Н. А. Куна.

А жаль, ведь как вокруг него в то лето
Кружила Леда!
Ныряла ласточкой, солдатиком и плавала,
Самой собой чертя в воде параболу.
И пляжный клуб отставников
Ей присудил победу.

Но Леда замечает лёжа:
«Всему свой срок.
И зверь. И бог.»

Царит в лагуне надувной единорог.
Наездник тот же.

********************
Словарь:

Леда – дочь царя Фестия, которой Зевс овладел, превратившись в лебедя.

Диоскуры – Кастор и Полидевк, сыновья-близнецы Леды от Зевса-лебедя, вылупившиеся из яиц, снесенных царевной.

Н.А.Кун – автор наиболее популярного переложения мифов Древней Греции.
любовь

ААА

Всё как-то сразу –
Будущее, прошлое:
Ахматова в «испанской шали»,
Ахматова в «парижской челке»,
Ахматова в тифозном жаре,
Ахматова в семи томах на полке,
Ахматова в стихах ахматофилок –
Жеманных бабушек (она бы их прибила),
Ахматова на чтениях ташкентских,
Ахматова в указах президентских,
Босая девочка у кромки моря,
Старуха на террасе в Комарове,
И голос каждого, и рифма,
К тому, кто пел в «Волшебном хоре»,
И полуночница, и фурия, и нимфа
В халате черном с профилем дракона.
И мама с передачей сыну –
Тень матери зимой тридцать восьмого,
Там, на Литейном,
У Большого дома.

любовь

ОСКАР

Я видел Оскара!
Теперь он кот в Турине.
Такой же денди и вообрази:
Какую-то невзрачную синьору
Туда-сюда по улицам старинным
Таскает за собой на поводке
Наш безобразник.

Собаки в шоке,
У туристов – праздник.

По-прежнему довольствуется лучшим
Оскар,
Хотя, конечно, изменился рацион.
А помнишь, как он отмечал в «Савое»
Успех своей комедии?
Мозги с горошком, молодая семга,
Ты помнишь, как он с ложечки кормил своих «котов»?
При всех!
Он был из тех, кому одна комедия за вечер –
Как будто не смеялись вовсе.

И если он вилял хвостом
И этого никто не видел,
То он вилял хвостом еще, еще и снова.
И умерев, а умирал он бесподобно,
Наш Оскар возрождался для поклона.

Ну как такого не держать на поводке?
Он сам затягивал ошейник, да потуже,
И каждый раз был поводок короче,
Который сам же Оскар и вручал.

В каком-то смысле, ничего не изменилось,
Он жив-здоров, он ест за четверых
И метит стены герцогов Савойи,
А после представления в театре «Реджио»
Выходит к публике почтенной –
Забыта «Тоска», ваш выход, киска!

На каждом пятом снимке из Турина –
Наш Оскар на коротком поводке.

Не пишет только
И совсем не шутит.
Ну, правда, молчалив теперь до жути.
Но, может, это передышка гения?
Восстановиться,
Отмолчаться,
Отогреться и
Простить животных и людей,
Ну не, совсем, так, боле-менее...

А я, вот, думаю, что если Оскар – кот в Турине,
То, может, наш Иосиф – кот в Венеции?

любовь

ЯЗЫКИ

Мой язык
Как не мой.
Не могу говорить с тобой,
Как люблю
И привык.

Великий,
Беспомощный,
Мой язык –
Как его мало,
Как мало,
Когда ты просишь меня объяснить,
О чем эта песня из моего канала
В ютьюбе,
И что за певица,
И почему её любят.

Мой язык –
Нам его еле-еле
Хватает для ругани
И постели.
А того, что я знаю на твоем языке,
Языке поэтов,
Не хватит
Даже для этого.

И вот почему мы молчим
На своих языках,
С каждой встречей –
Менее близкие.
А чтобы о важных поговорить вещах,
Переходим,
Как нам кажется,
На английский.
любовь

глаза

я как будто теряю фокус,
как будто подводят глаза.
глаза – что проку от них?
они смотрят на сад –
видят сад.
не удачную строку, не стих.
может, им много сна,
может быть, мало вина,
но ни старшего Плиния на старой скамейке,
ни любовника в сплетении солнечных кружев,
ни игры расходящихся тропок...
только забытый школьником мяч,
старые грабли и лейки,
уставший висеть апельсин,
воркованье голубок
на проводах
и не известных мне малых птах
опереньем похожих на пару муранских рюмок.
.
.
любовь

***

Они думают,
Что любовь можно встретить.
Наивные.

Любовь придется придумать.
Сочинить.
Как стихотворение.
Жаль, что только стихотворение.
Не роман.
20 строчек
(в лучшем случае)
И – следующее.
Но ты говоришь, что предпочитаешь прозу
А мои стихи —
Это только эпиграф.

Не читал от тебя ничего длиннее смс,
А у меня уже вышло
Три сборника стихотворений.
.
любовь

1648

                                           IK

Мне кажется, что этой ночью
Мы вместе спали.
Совсем друг другу выспаться не дали –
Я то ворочался, то что-то говорил,
То целовал затылок.

Я не нарочно, между нами было
Тысяча шестьсот сорок восемь километров этой ночью,
Но я дотрагивался до плеча, до мочки уха
И до сережки в нем –
Колечка медицинской стали.

Как жаль, что ничего на свете нет,
О чем бы мертвые поэты
Не написали.