черновик романа с самим собой

Inglased imestasid, kui hästi Maša süüa teeb, ja ei hoidnud komplimentidega kokku – kutsu ainult külla ja kata laud. Maša pingutas kõigest väest: hapu- ja värskekapsasupp, pliinid, tatrapuder lihaga ja gurjevi mannapuder. See oli londonlastele kui imetegu. Eriti kiitsid Maša kiitsakad punapäised välismaa kolleegid tema liha savipotis. Siin polnud midagi säärast nähtudki, aga asi oli ju lihtsamast lihtsam – võtta „Marks ja Engelsist“ (loe: Spencerist“) fileetükk, lõigata sibulad rõngasteks, paar kartulit – viiludeks, lõigata peale india poest ostetud rohelisi maitsetaimi ja kallata kõik üle „sour cream’iga“, mis annab peaaegu hapukoore mõõdu välja – panna kogu kupatus kihiti savipotti ja 40-50 minutiks eelnevalt hästi soojendatud ahju. Nii oli Mašat kunagi vanaema-kadunuke õpetanud, ainult et Maša kuulas teda poole kõrvaga (no mida need vanainimesed ikka mõistlikku rääkida oskavad?), aga nüüd näed, sai kaheaastase lepingu Inglismaale kontorisse, sõitis siia, võhivõõrasse kohta, ja (tont teab kust see tuli?) hakkas vene traditsioonilise köögi jüngriks. Vaat kui ütleks neile tedretähnilistele õgarditele, et Venemaal ei võtnud ta pannigi kätte. Ostis putkast grillkana, tükeldas juurviljad kuidagiviisi kaussi – ja oligi õhtusöök või lõuna kahele inimesele valmis. Varem või hiljem ei pidanud teine inimene sellisele dieedile vastu ja hakkas mujal sööma. Ning mõne aja pärast ka elama...

Меня перевели на эстонский для журнала LOOK. Поверить не могу... ;-)

Снова напился в пятницу.
Был в "Высоцком". Потом в караоке.

В 5.30 утра мне позвонил Чехов...

Вот, в отличном питерском кафе <<Файв О'Клок>> (это на Караванной -
вкусно, недорого и красивые официанты) среди офортов, иллюстрирующих
притчу Кэролла <<Алиса...>> сами знаете где, висит парный портрет нашего
российского дуумвирата, где двое суровых мужчин в опасной близости
друг от друга - один мудро, другой сурово - смотрят на посетителей
кафе. Говорят, один из посетителей не выдержал и пошел целовать
царственных вельмож в напудренные щеки и откорректированные фотошопом
губы. Сам эту сцену не наблюдал - врать не стану, но, право, есть в
этом портрете нечто эротически-притягательное...

Я тогда подумал, что, вот, президент и премьер каждый день выступают
по телевидению, говорят о всяких скучных вещах: о поставках оружия, о
газе и нефти, о стране Украине, о галстуке президента Грузии, о
нанотехнологиях... А говорить надо совсем не об этом. Куда как
логичнее им, взявшись за руки, говорить о любви, о качественном
здоровом сексе, о том что мужчины и женщины должны получать хотя бы
один оргазм в день, что давно придуманы <<другие позы>> и их стоит
попробовать, чтобы модернизация пришла сначала не на фабрики, а в
постели россиян - тогда женщины будут рожать красивых умных детей, а
мужчины с удовольствием и азартом выполнять свою работу. Да! Повысится
рождаемость, некому будет воевать, исчезнут психические и умственные
растройства, люди будут жить дольше и радостнее, гомофобы, коммунисты
и нацболы не будут трахать наши мозги, а будут трахать... ну, хотя бы
друг друга!...

Помню, в первых двух классах начальной школы я был влюблен в учительницу Ирину Вадимовну (и, по-моему, так ее и звали). Как же она выглядела? Вот не помню... Память моя хранит так много всего, что рассчитывать на нее совершенно не приходится. Однако, пребывая на выходных в гостях у мамы, я обнаружил несколько групповых сцен школьного характера - фотографии первоклашек, окруживших свою любимую учительницу. Судя по всему, Ирина Вадимовна была очень даже ничего. Особенно по контрасту с пришедшей ей на смену в третьем классе Галиной Николаевной, которая относилась ко мне хорошо и свято верила, что хороший техникум - предел мечтаний Димы Макарова и его мамы. Ирина Вадимовна ушла в том году в декрет и, насколько я понимаю, никто из ее учеников руку к этому не приложил.

Так вот, любя свою первую учительницу, мы регулярно соревновались в подарках, рисунках и поделках. Особенно, в рисунках. На всерайонном конкурсе лучшего рисунка репины и крамские моего класса представили множество портретов Ирины Вадимовны, выполненных гуашью, фломастерами, синими шариковыми ручками и даже в технике аппликации. Представляете, 15 портретов - 1 бабушка, 2 кота и 12 портретов Ирины Вадимовны. Впрочем, другие классы и школы тоже отличились: от гимназии 97 было предложено 64 портрета директора: директор на выставке кошек, директор на уборке территории, директор дает открытый урок, директор и мама, директор на прогулке, директор встречает делегацию НЛО, директор поет, директор лечит...

Честно говоря, я думал, те дети подросли, вступили в ряды "Наших", "Единой России" и усмирили свои художественные позывы. Но нет... "Наши руки не для скуки", "Наши руки не для сна"... Вот что было обнаружено во Всеволожске в это воскресение:



( Смотрим! Радуемся! ;-) )

...но ЭТО ПРОИЗОШЛО:

"Знамя", 2009, №11




(скуплю на радостях весь тираж и буду, как Кощей, над златом чахнуть :-)

Если у Вас есть друг-иностранец (сейчас за это не сажают), который никогда не был в Москве, но по какому-то недоразумению очень стремится ее посетить, подгадайте его визит на время густого снегопада. И лучше, если он приедет вечером, сумерки точно подойдут. Сразу ведите иностранца ко мне в гости на водку с солеными грибами. Мы его посадим у моего окна на седьмом этаже, завернем во что-нибудь теплое, дадим рюмку в руки и будем объяснять: вот там слева обычно видны московские небоскребы, а три огонька прямо под нами - это польское посольство (классика советской архитектуры), контуры зданий справа и слева намекают на выдающиеся образчики лужковского рококо - дом с летающей тарелкой и дом, подсвеченный крестиками. Чуть лучше видны купол грузинской церки - там теперь проектный институт, шпили католического собора и гаражи-гаражи-гаражи...

Вчера камерное выступление замечательной Татьяны Гринденко и ее коллектива Opus Posth предваряло открытие выставки некой Веры Коршуновой. Не слишком коротко выступила по этому поводу некая Дама, официальная во всех отношениях. В своих официальных восторгах она определила художницу ко всем известным ей течениям мировой живопизди. В конце концов, когда уже нечего было добавить по поводу средней руки автора, который умудряется заимствовать у Сезанна, Саврасова и иже с ними, Дама воскликнула: "В творчестве Веры есть нечто Холическое! От слова Whole - целый"... Слава Богу, сама Вера не выступала, предоставив слово Генделю, Татьяне Гринденко и ее музыкантам.

Так вот, друзья, Москва - она 100% холическая. Но под снегопадом в сумерках может быть очень даже симпатичным городом.

- Вот ты, Боря, еврей, но почему-то совершенно не тонкий человек!
- Почему я должен? Кому я обязан, Люся?
- Ты мне, Боря, обязан. А все делаешь такое лицо, будто это я тебе обязана.
- Но я твой менеджер, Люся. Я должен считать деньги, а ты должна крепко держать в своих замечательных руках смычок и водить им по своей замечательной скрипке... туда-сюда...
- Вот-вот! Я у тебя вроде пингвина-инженера рядом с механической пианолой. Ручками так красиво делаю, а машинка сама играет.
- Не передергивай!
- Это затвор передергивают!
- Ты кошка! Я женат на кошке!
- Мяу! Ты женат на моей скрипке – она тебя и кормит, и поит, и покупает тебе твои вонючие сердечные капли!
- А я думал, это ты меня кормишь, и поишь...
(пауза)
- А сейчас будь хорошей девочкой и выйди к публике. Они уже тебе два раза хлопали... Нехорошо, все-таки приличные люди – вперед заплатили! Это такая редкость...
- Ты можешь еще как-нибудь меня мотивировать?
- Люся, ну, хочешь я тебя по ручкам поглажу?
- По ручкам? Как комод? Как свою первую жену?
- Люся, она же на баяне играла...
- Во-во! Держала тебя крепко. Ты ей все позволял! Хочет – играет, хочет, - дома сидит...
- С детьми же...
- А у меня грипп – я играю, у мамы инсульт – играю. Ты мне паузы не дал ни разу!
- Люся, я счастливый муж! Зрители слушают один концерт с тобой, а я – два. И ведь каждый вечер.
- Зрители у него слушают. Говорила мне мама, выбирай филолога Мишу Гольдмана.
- Твоя мама была умеренной сионисткой. Она хотела тебе не только счастья, но и достатка.
(слышны короткие аплодисменты)
- Иди, девочка! Они тебя ждут!
- А что мы играем сегодня? Опять Брамса?
- Ну, разумеется! Они же его знают!
- Они виолончель от трубы не отличают, Брамса они знают... Да даже если бы он сам к ним сейчас вышел со скрипкой, они бы только удивились, что в программе написано «Людмила Шварц», но уж, конечно, никто бы не встал потребовать Людмилу на сцену. Слушали бы мужика в парике...
- Ну, что мне сделать? Ну, хочешь, я надену парик, выйду к ним и скажу, что я Брамс? Иоганнес...
- Ты не Брамс, ты торговец Брамсом! И мной заодно.
- Только твоей скрипкой.
- А, для тебя разницы нет, кем торговать – мной, скрипкой или Брамсом.
- Пусть будет так, но сейчас, умоляю, выйди на сцену и сыграй уже что-нибудь! В идеале, Брамса.
(дверь открывается, показывается голова одного из других музыкантов)
- Люся! Твою мать! Мы не можем больше настраивать инструменты! Что происходит? Боря, что вы тут спорите полчаса? Нам же еще на свадьбе играть потом. А завтра самолет в шесть утра. Пожалейте...
- Иди-иди, настраивайся, гастролер! И не забудь, что си-бемоли в твоей партии никто не отменял! Брамс все слышит – я сегодня за него! Людмила, радость моя, иди на сцену...
- Пошла... Улыбаюсь. Радуюсь. Счастлива. Готова. А маму ты зря вспомнил! Ей бы это не понравилось.
(Выходит на сцену. Аплодисменты)

Если верить нашим СМИ, то на на российской эстраде буквально один живой гомосексуал. Еще о двух-трех журналисты прозрачно и боязливо намекают. Дальше – тишина, пустыня египетская и безжизненная морская гладь. Но стоит вооружиться маской и хотя бы чуть-чуть опустить голову под воду, как оказывается, что с чем-чем, а с геями у нас на эстраде все в порядке. Некоторым даже кажется, что не в порядке со всеми остальными. Но это все же преувеличение. Как гей, я на это искренне надеюсь!

Я, понимаете, люблю натуралов. Не в том смысле, что «не бывает натуралов, бывает мало водки», а в том смысле, что мне не очень-то нравятся геи. И знаете чем? Своей одинаковостью. Был прежде такой стереотип, что только геи – яркие, умные, талантливые, индивидуальные, ни на кого не похожие... А натуралы – вроде как серое парнокопытное стадо. Ан нет, дорогие мои! Те времена прошли, их мало уцелело. Натуралы подтянулись, стали ходить в тренажерные залы, посещать косметические процедуры, стильно одеваться. Оказалось, что тоненький смазливый мальчик с метровыми ресницами, фанат Каллас, может любить девочек. Ну, и так далее...

Здесь у некоторых читателей вскипит, конечно, возмущение, и они мне скажут: что ты придумываешь, Макаров! Геи бывают тоже всякие – сантехники, военные, профессиональные коммунисты, однозубые зеки тоже могут быть геями. Все так. Вы правы. Только таких геев что-то не видать в нашей жизни, да? А на эстраде – тем более. Один Боря Моисеев, замученный ревматизмом, на льдине плывет по мировому океану.

Читаем дальше

Говорит Макаров:

Наши лидеры...

Возле вольного ганзейского города Гамбурга река Эльба, на которой в сорок пятом русский солдат поцеловал американского (и никого тогда не посадили), иногда течет в одну сторону, а иногда – в другую. Море близко и дух свободы носится над волнами. Возле старинного рыбного рынка, где воскресным утром полные усатые торговцы предлагают сочную камбалу и копченого золотистого угря, нет-нет, да и встретишь обнимающихся парней. Идут: рука – в руке, на плече или на талии, что-то там шепчут друг другу на ухо, смеются, а иногда, если ветер становится сильнее, замирают возле древних деревянных пирсов, чтобы поделить на двоих влажный сладкий/соленый поцелуй. Но я что-то увлекся, да? Мимо идут старушки с покупками, усталые рокеры с пирсингом в волосатых ушах, украинские девушки с немецкими бой-френдами. Все улыбаются, все на одной волне. На волне Эльбы. 

Общее место в нашем гей-сообществе (или тусовке, что вернее, потому что никакого сообщества в России нет) – восторгаться западными правами и свободами, говорить, что, вот, то-то и то-то можно в Германии, но нельзя в России. Скажем прямо: увы, это сущая правда. Можно спорить, беда это или вина, до хрипоты обвинять правительство/менталитет/правящую партию или печалиться об упущенных в 90-е возможностях либерализовать общество, можно даже слушать беспомощного оратора Алексеева, можно наслаждаться травести-шоу в последнем клубе города, можно восхищаться слабыми фильмами «Харви Милк» или «Горбатая гора», все можно... Но факт остается фактом – с правами и свободами у нас плохо, лучше не становится и ничего толком для этого не делается. Это такая же истина, как то, что Москва-река не Эльба, а потому течет всегда в одну сторону. 

Регистририроваться не надо - просто читаем...

Нечаянные выходные в Гамбурге завершились традиционной музыкальной премьерой.
Так, глядишь, лет через пять у нас и на альбом наберется ;-)

В главной роли - Андрей andrreas  Дитцель.
Пою лично я (девушка Галина дала мне, ребята, 33 года...)...
Для интересующихся: по-немецки Макаров не говорит.

Необъятная Амалия из ординатуры все лето лежала дома с острыми растройствами – сперва нервов, а после желудка. Сестрички шептались… Ирина сказала, что Амалия беременна, но не от Василия – своего мужа, зубного техника, а от совершенно постороннего мужчины, вовсе не из мира медицины. Через неделю не без помощи старшей сестры Виктории Моль возникло предположение, что был даже сделан аборт, и вот-вот Амалия появится на своем привычном месте и займет привычную позу – упрется одной рукой в грудь, другой – в щеку. Однако в середине июля Амалия не явилась за зарплатой… Тогда Анна Васильевна, ветеран и блокадница, вспомнила, что весной набегала группа мексиканских туристов и предположила страшное… свиной грипп. Чем черт не шутит, тем более, что и газеты сообщали. В августе кто-то робко предположил, что Амалии уже и на свете нет, а потом так же робко, что ей внезапно стало лучше. Так или иначе, розовощекая пухлая Амалия Игоревна Необъятная вошла в здание N больницы первого сентября 2009-ого года. Поприветствовала сестер и дежурного так, будто выходила на минуту, села за свой стол, и начала разбирать накопившиеся бумажки. И почти тут же в N больнице стали происходить невероятные вещи. И во-первых воскрес Лазарь.

Лазарь был невероятной древности дворовый пес – на самом деле, сука, и Анна Васильевна еще помнила, как в день смерти Андропова Лазарь принесла щенят, чудных, пятнистых, похожих на помесь таксы и поросенка. Лазарю, кажется, должно было исполнится 30 лет, когда она совершенно пропала. Говорили, увязалась за одним безнаднежным больным, отказавшимся проходить химиотерапию. И вдруг, нет ее и нет, уже и правнук ее по кличке Компот заплесневел на цепи в больничном саду, уже его даже отцепили и сняли ошейник, уже выпали все его вонючие черные зубы, и повариха Люська давала ему бульон с хлебным мякишем, да и тот Компот хлебал без аппетита и настроения…

И вдруг однажды, в начале осени, ранние посетители увидели перед входом в первый корпус скрюченное, маленькое, дрожащее, почти человеческое, почти детское тело с редкими седыми волосами, выбивающимися из-под многочисленных бинтов. Собралась нехорошая толпа, начали даже смеяться, как вдруг из-за плеч ходячих больных и их родственников выглянули беспокойные глаза Амалии. Она сразу узнала Лазаря и, растолкав зевак, кинулась к ней. Как вечером сказал приглашенный ветеринар, «удивительно, что собака вообще смогла сюда прийти… Она же просто рассыпается от старости…» В самом деле, у Лазаря болело буквально все… В ординатуре из коробок с делами недавно скончавшихся больных сделали топчан, накрыли его одеялами, и вот на это ложе с превеликой осторожностью перенесли Лазаря. Собака тихо скулила, плакала, но держалась удивительно достойно. «Как бы радовалась Агнесса Индустриевна – ведь когда-то она Лазаря щенком подобрала возле Финляндского вокзала…» – говорила повариха Люська, наваливая собаке жидкой больничной каши… Лазарь смотрела на Люську с благодарностью, лизала кашу, но есть не могла, нечем было...

Вечером пятого сентября Лазарь умерла на руках у Амалии.

Лазаря хоронили всей больницей. Во дворе выкопали яму, постелили туда большое банное полотенце и уложили на него тело старой собаки. Мертвые глаза Лазаря все время открывалиь, будто у человека, многие не выдерживали и начинали плакать. Когда яму закопали, в изголовье свежей могилы положили полосатый мяч – его принес кто-то из детей.

Воскрешение и смерть Лазаря обсуждали много дневных и ночных смен. Было много интересных гипотез, но все, так или иначе, были уверены, что дело это непростое и без вмешательства каких-то там сил не обошлось… И скорее всего, тут приложила руку «наша Амалия». Подозрения эти укрепились и стали почти что фактом, когда неожиданно для всех Амалия состригла свои чудесные русые локоны и перекрасилась в ярко-фиолетовый цвет. Как сказала старшая сестра Виктория Моль, это был цвет «Дьявольский Баклажан»...

Каким-то чудом мы с мамой побывали на вилле Ренуара "Коллетт" - отличный дом на холме, с видом и собственной оливковой рощей. Помимо шумных итальянских девичников, наезжающих сюда якобы с целью приобщиться к прекрасному в учебное время, здесь также можно обнаружить самый слабый на моей памяти музейный магазин (никакой фантазии, один Китай, даже хуже парижских), 16 недописанных Ренуаром полотен и чудовищные/трогательные надписи в мастерской: "Ренуар работал до последнего дня. Он уже не мог ходить, и его приносили в мастерскую на носилках. Он уже не мог писать, но к его измученной артритом руке привязывали кисть (так и хочется сказать - микрофон), и он писал..." Как сказал один мой приятель, напоминает прощальные концерты Аллы Пугачевой. Мы отдали дань покойному художнику и последовали примеру итальянских красавиц - уселись на травку и пообедали инжиром.

Исключительной красоты город Сан-Поль-де-Ванс - какой-то совершенно ненастоящий. Невозможно поверить, что здесь вообще живут хоть какие-то люди. В ресторане "Золотая голубка", где можно пообедать под настоящим полотном Матисса или Брака, - очередь и охранники с пистолетами. В итоге мы приобрели салатницу, керамическую утку (чтобы использовать вместо салатницы - шутка), картину с полем, заросшим маками, пообедали в шикарном ресторане и... опоздали на последний автобус. Помнишь, waltzzz, как мы ночью огородами из Орвьето на станцию шли с коробками вина в руках? Так и тут, только до станции в Кань-Сюр-Мере мы шли два часа и пришли за 2 минуты до отправления последней электрички в наш родной Ментон. Еще пара минут, и мама бы меня убила. Зато в местом "лувре" - фонде супругов Маёт, я вдоволь насладился Джакометти, а мама, наконец, узнала, кто это такой.

Грас, поразивший меня пять лет назад, оказался заурядным средневековым городком на горе. Может, и правильно? Так и должно быть? Мама, разумеется, купила всякой всячины.А в одной из парфюмерной лавочек ко мне пристала женщина с автографом Зюскинда и визиткой корреспондента программы Взгдяд. Я отдал ей свою визитку и уже хотел было расписаться под автографом Зюскинда, но вовремя вспомнил, что к этому роману не имею никакого отношения.

Чуть-чуть фотографий ниже:



( галопом по европам )

В "Перекрестке" на Тишинской площади, своеобразном центре ареала моего обитания - здесь я и живу, и работаю, - с каждым днем остается все меньше вкусного и красивого, исчезает то, что, кажется, и имеет честь называться гордым словом "ассортимент". Вот, скажем, помидоры. Я еще помню сладкие времена, когда в зеленых ящиках овощного отдела лежали помидоры "сливовидные", "биф", "на ветке", бюджетные "отечественные", отдельно стояли коробочки с красными и желтыми "черри", а на полках для овощей-фруктов класса премиум можно было найти четыре-пять совсем дорогих сортов томатов. Что теперь? Два ящика бледно-розовых, почти белых помидоров за 39 рублей (надпись на ценнике - Россия) и два ящика приличных, как полагается, насыщенно-красных помидоров "на ветке" за 95 рублей (а ведь осень, так, на секундочку, да? урожай в аграрной моей стране). Неподалеку стоят пластиковые коробочки с неаппетитными "черри" (49 рублей за 250 грамм) - но они всем своим недозрелым видом говорят: "мы тут не при чем; во все виноваты те большие, взрослые помидоры".

В самом деле, почему бы не написать просто помидоры "вкусные" и "невкусные", или "спелые и неспелые", или "плохие и хорошие", или "для бедных" и "для всех остальных"? К чему весь этот маскарад? - как говорил герой Жванецкого. "Мы должны быть честными и следовать за рынком" - так комментирует один товарищ из менеджмента сети сокращение ассортимента. Не знаю, что там с рынком, но честность не повредит. А ставить пошлые наклейки "ярмарка" и "выгодно" на несъедобные помидоры - это как-то совсем не честно. Но, правда, в духе нашего рынка, да?

Скрывать нечего, а стесняться поздно ;-)

Поэтому вот вам Макаров утром:



И вечером:

Многие народы, которые мы любим называть древними, умели добывать серебро. Как подсказывает Википедия, главным образом, это происходило оттого, что чисто серебро в самородках на рубеже нашей и предыдущей эр встречалось отнюдь не редко. То есть не нужно было применять хитроумные способы и выплавлять драгоценный металл из руды. В Древней Греции, например, серебро активно добывалось на Лаврийских рудниках в Аттике. Эти рудники были столь богаты серебром, что всеми политиками и полководцами рассматривались, как второй по значимости объект древнего мира (после Дельфийских святилищ). Однако уже к III веку Лаврийские рудники были полностью исчерпаны. И лишь в XIX веке добыча серебра здесь возобновилась. Оказалось, что переработанная древними греками руда "отдала" людям лишь 30% своего серебра – и вот уже полтора столетия уже не древние, а современные греки не менее активно, чем 2000 лет назад, добывают его на тех же  Лаврийских рудниках.

Мне подумалось, что также и я. Один взгляд, пара слов, ужин-на-двоих, интересный треп на вечеринке, а после кажется, что и не о чем больше поговорить, нет повода позвонить... А спустя годы оказывается, что пропустил по-настоящему интересного человека.

И вот еще интересный факт. Во время золотой лихорадки в Калифорнии старатели последними словами клеймили черную землю, сопровождавшую золотоносную руду. И только чудом (и много позже) выяснилось, что это не земля, а богатая серебром  руда...

Тоже метафора про нашу жизнь, да?

Колонка для menu.ru тоже получилась про яблоки ;-) А заодно пригодился рецепт шарлотки - тот самый ;-)

 ***



В Коломенском созрели первые яблоки – “белый налив” и, кажется, “осенняя полосатка”. И если встать под яблоней и замереть на четверть часа, то непременно увидишь, как медленно и величественно падают с яблонь мелкие сладкие яблочки с рыжими боками – три о джинсы и ешь. В субботу сад наполнен пенсионерами, собирающими “паданцы” в большие холщовые мешки, студентами, трясущими деревья, скорее, забавы ради, да предприимчивыми китайцами, которые, вооружившись палками-“телескопами” с захватом на конце, срезают самые спелые плоды с верхушек деревьев. 

Говорят, это был некогда самый большой яблоневый сад в Европе. Крестьяне, жившие здесь с XIV века, сушили и мочили яблоки, варили яблочное варенье, пекли пироги и возили свой товар на рынки Москвы, Новогорода, Рязани и Твери. Это был любимый сад царя Алексея Михайловича, прозванного Тишайшим. Здесь в юности часто бывал будущий император Петр Алексеевич и наверняка устраивал шумные яблочные побоища до синяков и ссадин. 

Честно признаюсь, что в эту субботу я тоже насобирал яблок в Коломенском, чтобы отпраздновать День Города отменной шарлоткой по моему фирменному рецепту. Записывайте, не стесняйтесь: 
( Собственно, рецепт;-) ) ваша шарлотка готова. Есть ее непременно нужно теплой, лучше всего с шариком ванильного мороженого. Причем, даже вдвоем съесть ее получится навряд ли, а разогретая шарлотка – это все-таки не совсем то. Так что – зовите друзей, порадуйте их горячей сладкой шарлоткой. И передайте привет от меня! 

В субботу бабушка разбудила меня рано. Было не позже девяти, когда она одновременно ласково и строго сказала где-то над ухом: “Дима, давай-ка вставай! Ничего не успеем!” И вот, как куклу кукловод, незримая сила ее голоса подняла меня над постелью и подтолкнула в сторону ванной комнаты. Там-то я и обнаружил себя с двумя зубными щетками в руках перед низким, закапанным зубной пастой зеркалом. “С добрым утром, Макаров! Суббота, День Города…”

И правда, Юрий Михалыч послал бойцов на дельтапланах солью облака кормить – обещал, как барон Мюнхгаузен, “разгон облаков, установление хорошей погоды”. Выглядываю на улицу, а там “как назло, действительно хорошая погода”.

Наскоро позавтракали, попререкались полчасика, да и выкатились на улицу, дошли до Маяковской и оказались в машине времени: там из-под земли, как пар в декабре, вываливались толпы комсомольцев – они держались за руки, они пели песни, они весело и бодро шагали по пешеходной праздничной Тверской, держа в руках криво выведенные на ватманах аббревеатуры РГГУ, МАИ, РГСУ, РГПУ, МГТУ и пр. Где-то в хвосте мы заметили двух нарядных девчат, скромно написавших на тетрадном листке шариковой ручкой ВАУ (никто не знает, что это за университет?).

Так, на противоходе общественных настроений в абсолютно пустом вагоне мы прикатили на станцию Коломенская, где находится небезызвестный москвичам и гостям столицы парк. Бабушка в этом зеленом раю, который некогда принадлежал семье бояр Романовых никогда не была – вот где-то здесь на зеленом склоне молодой Алексей Михайлович, еще не такой уж Тишайший, наверное, бегал за девками по Аптекарскому огороду среди кустов боярышника и грядок с полынью. В общем, история оживает на глазах. А если выпить немного…

В 10.30 в парке было совсем еще не жарко, почти не было еще народу – наплыв москвичей, судя по расписанию, здесь ожидался позднее – с часа на территории парка были запланированы пляски под фонограмму в присутствии певцов, выставки кошечек, собачек и птичек.

Мы сделали кружок по склону, прошли мимо белокаменных шатровых строений, осененных крестами, и вышли в тот самый яблоневый сад, где месяц назад на изумрудной траве я лежал, закрыв глаза, а после три весьма молодых и симпатичных человека бросались друг в друга незрелыми твердыми яблоками. Яблоки сталкивались с молодыми симпатичными телами и оставляли на их оливковой коже темные синяки.

Теперь в саду не было ни единого пикника. Пенсионеры, студенты (не поехавшие на демонстрацию), китайцы и узбеки неопределенных занятий – все бродили по саду, трясли яблони и собирали паданцы в рюкзаки и сумки. Умнее всех были китайцы – они ничего не трясли, а большой палкой-телескопом со специальной насадкой собирали спелые плоды сорта “полосатка”. Бабушка подошла к ним и прямо сказала: “Я так и думала, что вы предприимчивая нация”. Китаянка радостно закивала: “Да-да, предпримсивая”.

Ну, мы тоже понатрясли на шарлотку ароматных яблочек с красными бочками, мелких, сладких, дивных…

Когда-то, говорят, это был самый большой яблоневый сад в европе. Правда, что ли? Наверное, да.

Ну, в общем, к 13.00 мы уже наелись этих яблок и отправились домой. В парк текла река мужчин в сандалиях и черных носках до колена и женщин в праздничных синтетических блузках.

На 1-ой Тверской-Ямской возле ресторана Mi Piace сидели пять раскрасневшихся женщин-милиционеров с увядшими кустами гвоздик и роз в пухлых наманикюренных руках… На Садовом кольце пухлощекие мужчины-милиционеры в белых рубашках готовились бежать эстафету… На них свысока смотрела конная милиция – люди и кони обоего пола. Но мы с бабушкой не пошли праздновать – мы пошли готовить вкусный обед. Не потому что день города, а потому что редко видимся!

Первый текст, написанный в роли главного редактора Menu.Ru, получился таким:

Дмитрий Макаров. История



Константин Сергеевич Станиславский и Владимир Иванович Немирович-Данченко были не дураки вкусно поесть. Считается, что судьбоносная для русского театра встреча этих гениальных режиссеров состоялась в первом московском ресторане “Славянский базар”, построенном Гедике и Вебером в 1872-1873 годах. Наверное, обжора Александр Дюма-отец был прав, утверждая, что история пишется в ресторанах. Примеров тому не счесть. 

Например, в старейшем парижском кафе Le Procope, открытом в 1686 году, регулярно бывали все без исключения поэты, философы и просто знаменитости XVIII-XIX веков. Вольтер, Наполеон, Робеспьер – все любили жаркое а ля Прокоп в медном горшочке. Блюдо это и сегодня – в меню “Прокопа”, да и призывы якобинцев 1790 года – все еще на стене этого удивительного заведения, правда, под стеклом, как в музее. 

“Георг Паб” в Лондоне может похвастаться не менее славной историей – он был открыт в 1676 году и не закрывался ни на один день. Даже под бомбежками второй мировой здесь собирались лондонцы на пинту эля. Здесь не раз видели Черчилля и членов королевской семьи. А некоторые лондонские пабы навсегда вошли в историю, как места с сомнительной репутацией. Так, именно в пабе “Магдала” Рут Эллис 5 раз выстрелила в своего горе-любовника Дэвида Блэйкли. Почтить память последней казненной в Великобритании женщины приезжают тысячи феминисток со всего мира – паб процветает.

В Москве по объективным причинам нет заведений, которые обслуживают посетителей по 300-400 лет, но у меня нет ни малейших сомнений, что в XXIV-XXV веках они уже точно будут. А пока в московских ресторанах пишется история нашей совсем еще молодой страны и… личная история москвичей. В ресторанах, барах, кафе происходят важнейшие события нашей жизни – знакомства с новыми друзьями, празднования юбилеев и дней рождения, романтичные свидания, свадьбы… 

Впервые я переступил порог ресторана в сентябре 1994 года. Как взрослый, снял пальто, сел за столик, раскрыл меню и заказал Греческий салат. Так что, можно сказать, в моих отношениях с ресторанами где-то в этих числах надо будет отпраздновать “стеклянную свадьбу”. 15 лет, как-никак, тоже – история…

Я не музыкант. То есть я даже нот не знаю - не знаю, где они пишутся и как именно звучат. Иногда, конечно, занимаясь агитацией в свою пользу, воскликну: "о, Вы слышали, КАК Вишневская сейчас ушла на октаву вверх?" или "Диего Флорес? У него невероятное верхнее ДО"... Стыдно признаться, но признаться надо: не очень-то я разбираюсь в том, что люблю больше всего на свете.

В самом деле, вино и секс делят вторую строчку, даже яблоки не поднялись выше шестой позиции. На первом - музыка. Музыка... А что такое музыка? Вот, например, молодые потные тела на "Фортах" под Питером каждый год сношаются на пляже под... музыку? Или ребята в гостинице "Пекин" записывают 100 одинаковых попыток артистки Н. записать новогоднюю песенку. Это... музыка? Или гимн российской федерации? Его написал композитор Александров (кстати, как архитектор Щусев до мавзолея Ленина все больше церкви строил, так и профессор Александров до гимна все больше религиозные опусы для хора сочинял) - это музыка? Музыка - где она? в рекламе продуктов Danon (ведь там второй концерт Рахманинова использовали)? В последнем из последних альбомов товарища Пугачевой А.Б.?

Музыка, как океан, обнимает сушу.
И затопит, если что.

А если музыка океан, то кто в этом океане Моцарт? А кто Ростропович? Кто Горовиц? Кто Жаклин Дюпре? Кто Рихтер? А вот композитор Невский - кто? А критик Ходнев? А тот мальчик, что играет на скрипке за пятым пультом в Берлинском филармоническом - кто он? А Билли Холлидэй и Эдит Пиаф? Саша Митенёв из ClubTango? Мария Каллас и Галина Вишневская?

Музыка, музыка, музыка, музыка...



Август 2006, кажется. Я+Квартет ClubTungo Саши Митенёва, Санкт-Петербург, "Кронверк".